18.05.2020 версия для печати

Волжские пираты или «Сарынь, на кичку!»

Почти девять (!) веков, с XI по XIX, от разбойничьего клича «Сарынь, на кичку!» леденела кровь у волжских купцов и проезжих торговцев самых разнообразных этносов, национальностей и вероисповеданий.

На Волге этих крикунов называли ушкуйниками, вольницей (вольными казаками), ватажниками, разбойниками, татями и даже по-современному – братками, но, по сути, это были речные пираты. Ужас, который они наводили на великой реке был сродни морскому, когда флибустьеры и корсары – криминальные бродяги различных морей, брали на абордаж торговые суда.

С волжскими речными пиратами боролись и великие князья, и русские цари, и российские императоры, но даже усилия власти часто ни к чему не приводили.

В народе о "речной вольнице" слагали легенды и песни. Разбойники представлялись в них даже очень романтическими натурами, для которых воля была смыслом жизни. Историки в своих трудах в разные эпохи относили их то к злодеям, то к народным заступникам. Очевидно, что среди них были и те, и другие, но пираты есть пираты.

Первая информация о волжских разбойниках прозвучала в XI веке, когда вблизи Стрелки, т.е. в месте слияния рек Оки и Волги, объявились ушкуйники из Великого Новгорода. Те сообразили, что здесь концентрируется торговый люд из разных земель – стало быть, есть чем поживиться. Ушкуи неожиданно врезались в торговые караваны, пугая купцов родившимся в те времена разбойным кличем – «Сарынь, на кичку!».


"Сарынь на кичку". Худ. Иванов С.В.

О смысле клича этого писал Владимир Даль, который предположил, что "сарынь" – это люди, находящиеся во время нападения разбойников на торговом судне, а "кичка" – это носовая часть судна. Разбойнички требовали удалиться в указанное место и не мешать процессу грабежа. "Сарынь" бухалась на палубу "кичкой" – своим носом на нос судна – и лежала, закрыв глаза, чтобы не видеть лиц бесчинствующих удальцов.

Речной разбой новгородцев и "косящих под них" (ушкуйники базировались не только в Великом Новгороде, но и на Вятке, да и других желающих пограбить было немало) – постоянная проблемная статья в русско-булгарских договорах и конфликтах.

Приметный образ волжского ушкуйника сохранился в народной песне:

«На них шапочки собольи, верхи бархатны,
На камке у них кафтаны однорядочны,
Канаватные ( стеганые на вате - авт.) бешметы в одну нитку строчены,
Галуном рубашки шелковые обложены,
Сапоги на них, на молодцах, сафьяновы,
На них штанишки суконны
По-старинному скроены…
»

Не всё сегодня понятно нам из атрибутов моды того времени, но, видно по всему, куражилась волжская братва, похваляясь своей удалью, и даже не скрывала свою, всем приметную, "униформу". Подаваемые купеческие жалобы о налётах ушкуйников заканчивались стандартными фразами «и суда на них нигде нет».

Будет усмирять ушкуйников князь Московский Дмитрий Донской. Попросив новгородское Вече унять ворьё, он получит ответ: «ходили те молодцы без нашего слова, по своей охоте, и где гуляли – то нам неведомо». Ответ – штатный. Вековой. Так отвечали на упрёки Смоленских, Ростовских, Суздальских, Владимирских, Тверских и прочих князей. Сходно – в другую сторону: шведам, немцам, купцы которых также страдали от ушкуйников. «Мы – свободные люди».

А новгородские молодцы продолжали ходить по Волге, но теперь уже не одиночными ватажками, а целым войском. В 1360 году ушкуйники по Волге дошли на своих ладьях до ордынского города Жукотин и перебили почти всех его жителей. Этот их поход привел в восторг Святителя Дионисия Суздальского, но он же, как и следовало ожидать, вызвал горячее возмущение Золотой Орды. Хизр-хан, правивший в тот период, потребовал от князя Дмитрия Суздальского схватить и выдать ему ушкуйников. И когда те по дороге домой «пропивали зипуны» в Костроме, русские князья схватили победителей, связали и отослали в Орду, где те были проданы в рабство. Разумеется, такой исход не устроил их товарищей, оставшихся на свободе. Они организовали несколько новых походов, заставив ордынских ханов пожалеть о своем решении. А через 14 лет ушкуйники захватили и саму столицу Золотой Орды, город Сарай.

Летописи подтверждают, что досталось от их набегов и своим: в 1371 году – Ярославлю и Костроме, а в 1375 году – и Нижнему Новгороду. Историки, изучавшие речной разбой, оставили в своих трудах имена атаманов ушкуйников Прокофия и Смолянина, «пограбивших и пожегших» Нижний Новгород.

Существует версия, что в 1380 году новгородские ушкуйники стояли на Куликовом поле вместе с князем Дмитрием Ивановичем. Якобы, бились храбро, а потому князь не гневался на них более и предпочитал не знать о речных прогулках новгородской братии. Правда, однажды всё-таки досадили ему новгородцы, и он пошел на них войной. Но те сумели откупиться от княжеского нашествия, заметно пополнив его казну.

Исторические хроники говорят, что последний раз Нижнему Новгороду досталось от ушкуйников в 1409 году. Так продолжалось до тех пор, пока царь Иван III в 1471 году не урезонил разгромом новгородское войско на реке Шелони.

В 1482 году, после окончательного распада Золотой Орды, на территории Поволжья возникли Ногайская Орда, Казанское и Астраханское ханства, которые буквально через столетие покорит Московской государство во главе с Иваном IV Грозным, стремившимся взять под свой контроль волжский торговый путь.

Самым опасным участком Волги тогда считался район нынешних Жигулей. Одна из исторических версий связывает происхождение названия Жигулевских гор с волжской вольницей. Хозяева захваченных судов должны были либо заплатить мзду, либо подвергнуться порке горящими вениками. Подобная порка называлась "жечь", "ожег", а люди, производящие её – "жигулями". Необходимо отметить, что в эту эпоху волжские пираты были по происхождению и социальному статусу, как правило, уже не новгородскими ушкуйниками, а волжскими вольными казаками.

Волжские казаки в ту эпоху были весьма многочисленны и настолько прочно "сидели" в Жигулевских горах, что практически ни один торговый караван не проходил мимо без выкупа или не был разграблен. Сама природа, сотворив Жигулёвскую петлю на Волге, позаботилась о чрезвычайном удобстве этого места для подобного криминального промысла.

Именно в связи с этим российские летописи впервые особо отмечают именно волжских казаков. В 1560 году в одной из них записано: «... Казаки вороваху по Волге... Благочестивый же Государь послал на них воевод своих со многими ратными людьми и повеле их имати и вешати...».

Иван IV Грозный не мог поставить под угрозу всю восточную торговлю Москвы и, выведенный из терпения нападением вольных казаков на своего посла, направлявшегося с большими дарами в Ногайскую Орду, в октябре 1577 года направляет стольника Ивана Мурашкина на Волгу с приказом «...воровских волжских казаков пытать, казнить и вешать».

Позже, по окончанию Ливонской войны, с апреля 1582 года на Волгу стали прибывать царские судовые рати для подавления казачьей вольницы. В результате реальной угрозы правительственных репрессий многие волжские казаки ушли – одни на Терек, Дон или Яик (Урал), другие – ведомые казачьими атаманами Иваном Кольцо, Матвеем Мещеряком, Богданом Брязгой, Иваном Александровым по прозвищу "Черкас", Никитой Паном, Саввой Болдырем, Гаврилой Ильиным – в Чусовские городки на службу к купцам Строгановым, а оттуда во главе с легендарным атаманом Ермаком пошли в Сибирь на завоевание для растущего Московского государства очередного осколка Золотой Орды.

Пиратствовал на Волге и атаман Степан Разин, который в 1667 году по пути своего похода в Персию грабил царские и патриаршие караваны судов.

Позже за наведение порядка на Волге взялся первый российский император Петр I. Пытался он бросить на речных разбойников регулярное войско, но вовремя понял, что тут никакой армии не хватит. Потому что любой разбойник, если он не пойман "на горячем", а только по подозрению, если он тавром (клеймом) не мечен, то может прикинуться либо "мирным рыбачком", либо "бурлаком", вот и возьми его после этого.

Хорошо подумавши, Петр I решил повысить статус бурлаков и предписал им хранить перевозимое хозяйское добро. Двух зайцев спешил подстрелить царь: и Волгу обезопасить, и бурлаков на борьбу мобилизовать вместо армии. Был и третий тайный заяц, о котором Петр Алексеевич догадывался. Разве ж не бывают бурлаки заодно с разбойниками? Лихие люди тоже своими головами дорожат и на караван, если там нет верной добычи, нападать не станут. А кто им о ней сообщит? Да бурлаки и наведут. Им тоже ведь от добычи перепадало. А обязав их охранять хозяйское добро, Петр I связал их долгом, за невыполнение которого могло последовать наказание.

Так что, нанимаясь на работу, бурлак должен был подумать, стоит ли воплощать свою тайную мысль в дело и не лучше ли честным вернуться к своей семье. Наказания же для провинившихся ватажников были жестокими и показательными. Их подвешивали за ребра на железные крюки и спускали на плотах до самых низовий Волги.

Императрица Елизавета подтвердила строгость отцовских слов своим указом. А от слов и к делу перешла: послала на волжских пиратов регулярные войска. Только без особых результатов – ищи ветра в поле. Правда, и стычки бывали. Один из начальников войсковой команды докладывал императрице, что выдержал со своими войсками бой, потеряв 27 человек убитыми и потопленными, а еще пятеро были ранены. У разбойников же бы убит «эсаул и еще до пяти человек, живых получить не мог, ибо при них (разбойниках) находились пушки, и они весьма вооружены).

Брался за речных пиратов и император Павел I. Он отрядил на Волгу полк – 500 уральских казаков, которые несли службу по обоим берегам реки, а в дополнении к этому 20 июня 1797 года издал именной императорский указ Адмиралтейской коллегии о боевом патрулировании на Волге. В Казани было заказано строительство девяти легких гребных судов, на которых ставилась одна пушка и несколько фальконетов.

«Три из оных (судна – авт.) будут занимать дистанцию от Царицына до Астрахани, три от Казани до Царицына, и три от Казани вверх по Волге кои и будут называться гардкоуты реки Волги, и стараться истреблять немедленно, буде же открылись каковыя разбойнические лодки почему и приступить по сему к исполнению».


Казанские гардкоуты

Само слово "гардкоуты" заимствовали у французских команд береговой охраны. Какова была эффективность французских речных охранников мы не знаем, но о наших стражах известно, что в ближайшие два года с начала патрулирования им не удалось обнаружить ни одного разбойничьего гнезда. Что и не удивительно.

Да и какая это была стража. Гардкоутские роты комплектовались из людей не годных к строевой службе, зачастую опустившихся, от которых начальство не знало, как избавиться. Почувствовав свободу, речные стражники начинали пьянствовать и «творить безобразия». А порой и сами превращались в насильников и разбойников.

Очередной, взошедший на престол император Александр I, повелел снабдить гардкоуты оружием – «какое кто пожелает». Кроме того, он повелел взять на учёт все лодки прибрежного населения и выкрасить их в разные цвета по губерниям и отметить особыми знаками по уездам, волостям и селениям. Для гардкоутных рот он ввёл денежную награду «за каждую пойманную разбойничью лодку». Статистика тех лет говорила, что на берегах Волги скопилось более 200 тысяч бродяжьего люда, который мог заниматься разбоем.

Разбои на Волге и Каме не прекращались вплоть до конца первой половины XIX века, пока не установилось на реках регулярное пароходство. В конце XVIII века купцы, отправляясь на Нижегородскую ярмарку, вооружали свои суда пушками, но и это не останавливало речных пиратов. Разбойники нападали не только на частные суда, но и на казённые караваны. Их грозный окрик "Сарынь, на кичку!" повергал в панику отнюдь не трусливых волгарей, выводивших свои деревянные суденышки в любую погоду. Из-за разбойников каждый такой караван имел вид военной экспедиции.

Скелеты разбойников
Быкова и Чайкина

На казанские гардкоуты, построенные адмиралтейством, была возложена обязанность охранять суда и бороться с разбоем. На против Казани, у села Верхний Услон содержался штатный караульный пост, гардкоуты которого преследовали подозреваемых в пиратстве.

Имена некоторых волжских разбойников сохранились в легендах и песнях. Были среди них и женщины. Неподалеку от Казани, по Оренбургскому тракту, есть ущелье под названием "Дунькино", которое народные предания связывают с воспоминаниями об удалой атаманше Дуньке, свирепствовавшей в тех краях. Так что пираты и пиратши на волжском просторе – это не миф, а самая что ни есть подлинная история.

Скелеты двух казненных разбойников, Быкова и Чайкина, до последних времен сохранялись в музее анатомического театра при Казанском университете.

Кстати, не чужды разбоям бывали некоторые помещики, а не только беглые крестьяне и раскольники.

Статья подготовлена по материалам из открытых источников

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Статистика

Ненудные советы

Перейти в раздел

Родителям о детях

В этом разделе мы будем делиться с вами опытом родителей в непростом деле воспитания своих детей

Перейти в раздел